– И все равно, лучше всех готовят в Кахетии, – сделал свое обычное заключение пожилой кавказский человек Элизбар Шалвович. – Клянусь славной фамилией Мдиванбеги…

И ностальгически прищурился, посверкивая множеством золотых зубов, причмокивая чему-то, видимому только ему.

– Мдиванбег – это, кажется, какой-то старый титул? – спросил Доцент.

Аллах его ведает, чем он занимался на воле, – не каждый здесь любил откровенничать с соседями по бараку, сообщая порой о себе лишь необходимый минимум. Однако Вадим давно и всерьез подозревал, что Браток, уже на второй день окрестивший седовласого Доцентом, невольно угодил не в бровь, а в глаз. Иногда реплики Доцента выдавали в нем явного интеллигента – правда, отнюдь не нищего, иначе не оказался бы в концлагере. Чем-чем, а нищими тут и не пахло…

– Точно так, дорогой, – сказал кавказский человек Элизбар. – Если совсем точно – мдиванбег-ухуцеси. Нечто вроде визиря при старых грузинских царях. – Он грустно улыбнулся. – Вот только это вовсе не значит, что мой прапрадедушка был визирем. Скорее уж крепостным у визиря. У визиря наверняка была бы фамилия – а так получается, как с вашими крестьянами. Если у него фамилия Генералов – наверняка прадед был не генералом, а крепостным у генерала…

– Во! – сказал Браток. – Значит, будешь Визирем. А то не по-людски получается – у всех уже давно кликухи, один ты ходишь с именем-отчеством, как прости господи. Да еще этот вот… – он кивнул на брезгливо полуотвернувшегося Василюка.

– Вах, дарагой, канэчно, – сказал беззлобно новоявленный Визирь. – Какой разговор, слюшай, да? Если перэд люди нэудобно, давай я буду хоть Вызырь, хоть два вызырь… Ноблесс оближ, мон анж…